Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

Мысли путались, набегая друг на друга, как волны во время шторма. Письма. Ее письма. Его письма. Антон. Предательство? Или какая-то извращенная забота? Она пыталась вспомнить те дни, недели, месяцы после разрыва. Свою опустошенность, свою ярость, свое отчаяние. Она писала потому, что не могла не писать. Это был способ выплеснуть наружу тот яд, который разъедал ее изнутри. Она кричала на бумагу, плакала в нее, умоляла, требовала ответов. Потом, когда первый шок прошел, письма стали другими – более спокойными, аналитическими, печальными. А потом и вовсе прекратились. Она сожгла их, решив раз и навсегда порвать с прошлым. Или так ей казалось. Теперь же выяснилось, что прошлое не было сожжено. Оно было украдено, сохранено и заперто в сейфе, как некий артефакт, как свидетельство катастрофы.

Она приняла душ, настолько горячий, что кожа покраснела, но холод внутри не проходил. Надела простые черные брюки и серый свитер крупной вязки – доспехи повседневности. На приготовление кофе не было сил. Она села у окна своей гостиной, которое выходило в тихий, почти пустынный внутренний двор-колодец, и смотрела на мокрые кирпичные стены противоположного дома, пока за окном медленно светало. В голове всплывали обрывки фраз из тех давних писем. Она не помнила точно, что писала, но помнила интонацию. Боль. Так много боли. И стыда теперь. Стыда от того, что кто-то другой – Ян – прочтет эти беспомощные, истеричные строки. Увидит ее такой – обнаженной, униженной, сломанной.

Около десяти утра пришло сообщение. Незнакомый номер, но она сразу поняла, чей он.

– «Кофейня «Берта» на Дегтярном переулке, 4. Столик в глубине зала, у окна во двор. 12:00».

Коротко, ясно, без лишних слов. Типично для того Яна, каким он стал. Она не ответила. Просто сохранила номер и адрес. Затем попыталась заняться делами: проверила почту, просмотрела заказы в мастерской, но ничего не застревало в голове. Все мысли возвращались к пачке писем в бархатном футляре, который сейчас, вероятно, лежал в номере отеля у Яна. Она представляла, как он, так же как и она, провел ночь без сна, глядя в потолок, или, может быть, пытался заглянуть в конверты, но не решался. Эта мысль – что он тоже уязвим, тоже напуган – чуть успокаивала. Но ненадолго.

Ровно в половине двенадцатого она вышла из дома. Кофейня «Берта» оказалась маленьким, уютным местом в одном из переулков старого центра, вдали от шумных туристических троп. Интерьер был выдержан в скандинавском стиле: светлое дерево, белые стены, геометрические светильники, много зелени в горшках. Пахло свежемолотым кофе, горячим молоком и сладкой выпечкой. Было тихо, играла приглушенная джазовая музыка. Идеальное место для деловой встречи или для неловкого свидания бывших. Лера, войдя, сразу увидела его. Он сидел за столиком в самом дальнем углу, у высокого окна, выходящего в такой же тихий, мощеный дворик, как у нее дома. Перед ним стояла недопитая чашка эспрессо и лежал тот самый крафтовый конверт из банка.