Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

Лера, преодолевая странное ощущение, что она отдает часть себя этой холодной системе, последовала его примеру. Ее палец коснулся прохладного стекла. Еще один миг зеленого света, еще один сигнал. В металлической двери послышался звук тяжелых запоров, отходящих внутрь стены. Затем дверь беззвучно отъехала в сторону, открывая проем в небольшое, ярко освещенное помещение – предбанник, размером примерно два на два метра. Внутри, кроме пустого стола из нержавеющей стали и двух стульев, ничего не было. И на столе, в центре, лежал один-единственный предмет. Футляр. Он был обтянут бархатом когда-то глубокого вишневого цвета, но теперь выцветшим до тусклого бордово-коричневого оттенка, потертым на углах и вдоль швов. Футляр был продолговатый, примерно шестьдесят сантиметров в длину, тридцать в ширину и двадцать в высоту. Старомодные латунные застежки были закрыты, но не заперты. На поверхности бархата лежал тонкий слой пыли, подчеркивавший его возраст и долгое пребывание в темноте. Он лежал там, молчаливый и внушительный, как гробница для какого-то забытого сокровища или, что было более вероятно, для каких-то призраков. – Тридцать минут начинаются сейчас, – тихо напомнил сотрудник, оставаясь за порогом. – Я буду ждать здесь. По истечении времени или по вашему сигналу дверь закроется. Чтобы открыть ее для выхода, нажмите зеленую кнопку на внутренней панели. Дверь позади них так же бесшумно закрылась, оставив их в замкнутом, стерильном пространце под безжалостно ярким светом люминесцентных ламп. Тишина, воцарившаяся после ухода сотрудника, была абсолютной, давящей. Ее нарушало лишь едва слышное гудение систем вентиляции где-то в стенах. Лера и Ян стояли по разные стороны стола, глядя на футляр, не решаясь сделать первый шаг, не решаясь нарушить это хрупкое, временное перемирие. Прошлое, их общее, запертое и законсервированное, лежало в метре от них, обтянутое потертым бархатом. И теперь им предстояло вместе его вскрыть. Тишина в предбаннике была не просто отсутствием звука. Это была плотная, вязкая субстанция, наполненная гулом собственной крови в ушах, биением сердца, которое казалось оглушительно громким, и свистящим шепотом воздуха, поступающего через вентиляционные решетки где-то в глубине стен. Воздух здесь пах не просто стерильной чистотой, а чем-то более фундаментальным: холодным камнем, озоном от электрических систем и тончайшей, почти неощутимой металлической пылью, которая вечно висела в пространствах, лишенных солнечного света и человеческого тепла. Яркий, безжалостный свет люминесцентных ламп, встроенных в матовый потолок, не оставлял теней, выбеливая лица, делая каждую морщинку, каждую бледность, каждый след усталости гипертрофированно заметным. Лера чувствовала себя лабораторным образцом под микроскопом, лишенным возможности скрыться, укрыться в полумраке. неподвижно, по другую сторону стола из нержавеющей стали, который был настолько чистым, что на его поверхности, как на ледяном покрове, отражались размытые контуры потолочных светильников.