Чтение книги: 36 улиц

– Гм. И почему же?

– Возможно, война – это действительно афродизиак, но для туризма это полная задница.

– Ах да, конечно.

– Но вы и так это знали.

– Вот как?

– Вы здесь уже останавливались.

– Останавливался? – озадаченно спросил Герберт.

– Да.

– А. Что ж, в таком случае позвольте присоединиться к вам. – Он достал из кармана пиджака серебряный портсигар. Открыл крышку, вытащил белую самокрутку, захлопнул крышку. Закурил, затянулся, выпустил дым. Терпкий, резкий.

– Да. Конечно, – сказал Герберт, обращаясь не столько к Линь, сколько к себе самому. Закрыв глаза, он сделал еще одну затяжку, глубокую. Когда Герберт снова открыл глаза, они налились кровью.

– Что ж, это отвратительное дело. Просто отвратительное. Мой старый друг, если точнее, это еще с Итона, приехал сюда в Ханой. Бедолага. – Герберт покачал головой, тряхнув при этом кудрями. – Получил предложение о совместном предприятии, очень заманчивое, очень выгодное. Как вам хорошо известно, война – это время больших возможностей.

Линь сохраняла лицо непроницаемым. Она научилась делать это мастерски. Как-то, довольно давно, ей сказали, что после пятнадцати лет в Австралии выражение ее лица «стало западным». Сперва Линь не понимала, что это означает, но затем встретила японку, выросшую в Соединенных Штатах. Она делала все то, что, должно быть, делала сама Линь – хмурилась, широко раскрывала глаза, морщила нос, улыбалась, и смотрелось это нелепо. С этого момента Линь стала упорно работать над тем, чтобы ничего не показывать на своем лице, сохраняя его абсолютно бесстрастным. И не то чтобы она стремилась копировать выражения лица вьетнамцев, которые, разумеется, также менялись, пусть и более тонко. Линь стыдилась принять какую-либо одну культуру, поэтому она постаралась растоптать обе. Чтобы не выдавать никаких чувств. Помогала «ледяная семерка». Притуплявшая чувства, дававшая полную отрешенность.

Хотя жирный англичанин ничего этого не замечал. Он просто хотел говорить, широко раскрывая рот, наполняя воздух звуками собственного голоса. Для некоторых жителей Западного мира молчание означает подчинение. Они стремятся доминировать за счет громкого голоса, за счет безапелляционных заявлений. Даже несмотря на то, что в настоящий момент все эти люди лишь выли на ветер и никто в мире их больше не слушал.

Опустив плечи, Герберт Молейсон на мгновение поднял взгляд на потолок.

– Итак, на чем я остановился? Ах да, соблазнительная сделка. Одним словом, Раймонд Чан – программист. Проработал несколько лет в Кремниевой долине, затем получил предложение из Чжунгуаньчуня[6]. Находясь там, он в свободное время разработал игру под названием «Добрая ссора»[7]. Вы о ней что-нибудь слышали?

Раскрыв ладонь, Линь подняла плечо: разумеется, она слышала об этой игре.