Чтение книги: Танос. Титан-разрушитель

– Ты думаешь, это больше чем сон?

Громкий смех Таноса заполнил дом Сказителя.

– Нет. Что за глупости? Просто мои собственные размышления преломляются в голове и прямым текстом сообщают то, что мне нужно знать.

– При рождении тебе выпал не лучший расклад, – проговорил Сказитель. – Ты оказался чудовищем, аномалией в мире, где ценили сходство и порядок. Ты усвоил важный урок: тех, кто выделяется, кто может больше других, при любом поводе норовит сбить с ног толпа посредственностей.

– Не все были такими, – сказал Танос, вспомнив слова Гвинт: мы – не наши родители. Мы не боимся и не ненавидим то, что отличается от нас. Он вдруг понял, о чем нужно рассказывать Сказителю. Это было личное, не связанное с войной, смертью и кровью. Это был момент его становления, миг света и любви.

– Я поцеловал женщину, – медленно проговорил он. – Особенную женщину.

Сказитель просиял.

– Так в груди у великого военачальника бьется сердце. Что ж, продолжай.

С тех пор прошло много лет. С какой стороны ни посмотреть, несколько жизней, не меньше. Поначалу Танос сомневался, что сможет четко вспомнить тот поцелуй. На него накатил ужас: титан осознал, что не может вспомнить лицо подруги. Его вытеснил из памяти гниющий призрак из сна, который преследовал его с самого дня изгнания.

Через секунду это прошло. Танос понял, что едва нащупал один кусочек воспоминания, как вокруг проступили другие. Он вспомнил, как шел по грязным, влажным улицам Вечного города, пробиваясь через толпу тех, кто теперь мертв. Синтаа, тоже погибший, тянул упрямого и неохотно бредущего друга в силен- курий.

Он вспомнил девушку. Девушку с короткими ярко-рыжими волосами. Ее бледно-желтую кожу, покрытую веснушками светло-зеленого цвета. И ее первую застенчивую улыбку, с которой она отодвинулась, освобождая ему место на диване.

Больше он никогда не забудет ее лица. Он не позволит себе забыть.

Танос вспомнил, что пил в ту ночь: зеленый, шипучий, слишком сладкий напиток с дыней, бузиной и этиловым спиртом. Он опять почувствовал его вкус, будто только что сделал глоток.

А потом был поцелуй. Первый поцелуй, после которого он понял, как ему не хватает общения, связи, необходимости разобраться в себе, чтобы обрести общность с другими людьми. Этот поцелуй показал ему, что такое нежность, что значит сливаться с близкой душой.

– Я не чувствовал себя цельным, – объяснял Танос Сказителю. – Но после того поцелуя я понял, что если поднажму и стану тем, кем должен быть, то поймаю ощущение, которого мне так не хватало. Тогда этот поцелуй будет что-то значить. Я понял это и уже давно к этому иду. Если я спасу вселенную, то стану Таносом, который заслужил тот поцелуй.

Из всего защитного костюма Танос снял только шлем, и все же чувствовал себя как никогда уязвимым. Такого не было даже в тот момент, когда из него торчал боевой топор Ирсы и кровь потоком хлестала из раны на плече.