Чтение книги: Танос. Титан-разрушитель

Танос увел Гамору подальше от места, где убивали ее мать, к арке. Девочка вытянула шею и попыталась извернуться так, чтобы не потерять родительницу из виду.

Мать Гаморы была существом жалким и бесполезным, но Танос все равно не мог позволить девочке смотреть на ее смерть. Он достал из кармана в броне небольшую темную рукоять, которая развернулась в стороны двумя короткими лезвиями. Вещицу нашла в каком-то отсталом мире Проксима Полночь, а потом подарила Таносу. В настоящем бою нож был почти бесполезен, но Танос носил его с собой как напоминание.

Не о щедрости Проксимы. Кое о чем другом.

– Смотри, – обратился он к Гаморе, раскрыв лезвия. – Нужно идеальное равновесие. – Танос протянул в сторону Гаморы палец, на конце которого устойчиво балансировал нож.

Она повернулась посмотреть на него и широко распахнула глаза от удивления. Танос взял, ее за руку и приладил нож ровно серединкой на ее палец. Орудие качнулось, но не упало.

– Видишь? – сказал он. – У тебя сразу получилось.

Гамора довольно улыбнулась своему успеху.

Позади читаури убили ее мать, но девочка этого не заметила.

ГЛАВА 34

НА БОРТУ «Санктуария» Танос включил голограмму, на которой в комнате близ его собственной каюты спала Гамора. Ча вломился без предупреждения, проявляя неучтивость, которая обычно по меньшей мере раздражала капитана. Сегодня он этого даже не заметил. Все его внимание было приковано к спящей девочке и мыслям о том, что будет дальше.

– Ты что творишь? – накинулся на него Ча. – Мало массовых убийств, теперь ты еще и... детей похищаешь?

– Ты странно оцениваешь степень серьезности прегрешений, Ча Райгор. –Танос не отрывал взгляда от голограммы. Он хотел увидеть, как проснется Гамора.

– Одно дело – быстрое аккуратное убийство, и совсем другое – похищение и... что ты собрался с ней делать потом?

Танос вздохнул. Ча регулярно забывал, с кем разговаривает. Но их долгая дружба придавала Таносу определенную терпимость к нарушению личных границ. К тому же он ценил бесконечные часы работы, которые Ча посвящал спасению жизней. Но бесцеремонность мирного философа начинала утомлять. Одно дело, когда это происходит наедине. Но если Ча позволит себе такое поведение на глазах у Другого...

Или девочки...

– Она не поддалась собственному инстинкту самосохранения, – сказал Танос с ноткой почтения в голосе, не сводя глаз с крошечной дремлющей фигурки. – Ее мать вся съежилась от страха, когда могла бы встать на ее защиту, и выставила дочь как живой щит. А Гамора, вопреки всякой логике и здравому смыслу, бросилась ее спасать. А ведь на нее шла армия, явно более сильный противник. Такому не научишь, Ча. Такое сердце искусственно не создать.

– Может, ты наконец ко мне повернешься? – поинтересовался Ча.

– Нет. Я смотрю... на свою дочь.

Ча обошел вокруг Таноса. Он не стал трогать голограмму, но остановился сбоку – так, чтобы попасть в поле зрения Таноса.

– Она тебе не дочь, Танос. У нее были родители.

– Она сирота. Я ее удочерил. Ничего сложного.