Он не стал уточнять, что это были не просто сны, а кошмары, в которых его преследовали, и он прятался с головой в сугробы, а иногда в него стреляли. Порой на снегу появлялись брызги его собственной крови. Алекс подумал, что у Авы достаточно своих кошмаров, и ей ни к чему слушать еще и об этом.
– А что потом?
– Ну, а потом случилась самая скучная история на земле. Родители развелись, и я оказался в Нью-Джерси. Мама устроилась в турагентство. И полюбила кошек, конечно, но об этом я уже вроде бы говорил.
– Но ты на нее совсем не похож. Как такое произошло?
– Она говорит, меня подменили в роддоме. У нас с ней и в самом деле почти ничего общего.
– Ее нельзя назвать миссис Черная Карта?
– Точно нет. И уж точно она не ищет конфликтов.
– А ты ищешь?
Он пожал плечами.
Ава посмотрела на него.
– Что стало с твоим папой?
– Не знаю. Наверное, он просто ушел, а мама все бросила.
– Даже собаку?
– Да не было никакой собаки, сумасшедшая. – Взгляд Алекса устремился в проход между креслами, мимо Авы. – Но я ее спрошу, не было ли у нас собаки, когда я был маленьким. Может, я просто не помню. Спрошу, как только вернусь домой, или, ну, ты знаешь. Позвоню ей. – Он взглянул на часы. В Нью-Джерси воскресенье уже перевалило за полдень.
Мама рвет и мечет. Звонит отцу Данте. Данте, наверное, пытается меня прикрыть. Он, конечно, мне все равно не поверит, но хотел бы я рассказать ему обо всем.
Вдруг Алекс почувствовал, как ему в руку скользнула теплая ладонь.
– Брат, – сказала вдруг Ава, глядя на него.
– Кто, я? – Алекс несколько раз моргнул. – Не ожидал.
Ава с улыбкой покачала головой.
– Я вспомнила. Так звали вашего пса.
Алекс непонимающе смотрел на нее. Этот разговор быстро становился все более странным.
– Откуда ты вообще знаешь, что у нас была собака? Не говоря уже о кличке?
– Брат?
– И что это вообще за имя такое – Брат?
– Это русское слово, – пояснила она, глядя на него. – Ты подумай. Попытайся вспомнить.
Алекс устало откинулся на спинку кресла.
– Брат.
Что я должен вспомнить?
Что это за пес такой, Брат?
Коричневый, – вдруг вспомнил он.
Он вспомнил его коричневую шерсть, коричневые глаза и нос.
Весь коричневый.
И теплый.
Он почувствовал биение теплого сердца, почувствовал теплый пушистый комок, свернувшийся у него в кровати.
Керамическая миска, полная сухого корма, и картошка на завтрак.
Теплое местечко для сна на ковре под оттоманкой.
Веревка с узелком, чтобы грызть...
– Брат, – произнес вдруг Алекс. Он сел. – Я понял, почему его звали Братом. Мы с этим псом действительно были как братья.
– Ты вспомнил? Правда? – Глаза Авы расширились. Она улыбнулась. – Я же знала, что не сама это придумала.
Алекс запутался еще сильнее, чем раньше. В его памяти открывались двери, о существовании которых он раньше даже не знал.
– Когда я оставался один, пес заменял мне семью, – медленно проговорил он.
Эта мысль казалась тревожной, но при этом такой настоящей.
У меня действительно был пес.
Он посмотрел на Аву.