– Просто поверь мне. И... убей, если придется, – сказала она, нервно сглатывая. Гамора видела, как Квилл будто скрывает в коконе свои эмоции. Он всегда продумывал планы – или хотя бы некоторую часть – так, чтобы его команда выжила. Она же предлагала нечто категоричное и окончательное. Квилл не был готов признать, что все уже настолько плохо, как говорит Гамора.
Надо объяснить ей, что все не так. Заставить понять: все будет хорошо, они переживут этот кошмар, как и все предыдущие. Он хотел, чтобы она прекратила разговоры о том, кому кого надо убить, и снова подумала о долгом богатом будущем, которое ждет их чудесную неблагополучную семейку неудачников.
– Не пойми меня неправильно. Я бы с радостью, но ты же...
Гамора зажала рукой Квиллу рот. Нужно было его заткнуть, пока он не до конца погрузился в свой безопасный мирок, где можно ничего не воспринимать всерьез, а любые реальные чувства – ванильная ерунда для нытиков.
– Поклянись, – Гамора впилась в него глазами. – Поклянись памятью своей матери. – Она вспомнила то единственное, что заставит Квилла сдержать слово.
Она убрала руку, как только поняла по глазам Квилла, что до него наконец дошло. Питер долго не отвечал. До сих пор ему удавалось выпутаться из любой ситуации, но сейчас он совсем растерялся.
– Ладно.
Гамора снова посмотрела на него. Квилл кивнул. Он все понял. Наконец понял.
– Хорошо, – повторил он. Обошелся без шуток. Всего одним словом.
Теперь они молчали. Гамора смотрела на Питера, из ее глаз лились слезы. Квилл тыльной стороной ладони вытер их. Гамора не противилась и позволила ему утешать ее. Позволила кому-то ее любить. Любить так, чтобы совершить единственное, что не под силу ей самой. Она подалась вперед и поцеловала Квилла. Это была благодарность за любовь – достаточно сильную, чтобы найти в себе мужество убить ее, если придется.
Квилл и Гамора растворялись друг в друге... пока по кабине не прокатился громкий хруст. Они огляделись и увидели Дракса, который стоял в тени и грыз орехи зарг.
– Чувак, и давно ты тут стоишь? – спросил Квилл, проигрывая в голове разговор с Гаморой и их страстный поцелуй.
– Час, – ответил Дракс.
– Час? – недоверчиво повторил Квилл.
– Серьезно? – удивилась Гамора.
– Я выучился стоять настолько неподвижно, что могу становиться невидимым. Смотрите. – Голос Дракса звучал таинственно и серьезно. Он вытащил из мешочка очередной орех и положил в рот. Видно его было неплохо. Даже хорошо. Никакой невидимости.
– Ты... ты сейчас ешь орех. – Квилл не мог выносить этого больше ни одной секунды.
– Но мои движения столь неспешны, что для вас незримы...
– Не-а, – одновременно сказали Квилл и Гамора и покачали головами.
– А я вот уверен, что вы меня не видите, – не сдавался Дракс.
– Привет, Дракс! – поздоровалась Мантис, входя в кабину.
– Да чтоб вас! – Дракс скомкал мешочек с орехами и, пылая гневом, вышел из каюты.
* * *
ПОХОЖЕ, на Забвении никто не жил.