Ванда подняла глаза на Вижна. У него на лице были написаны страх и замешательство. Ему было больно, и девушка едва могла это вынести. Как не могла вынести того, что им нельзя провести вместе еще одну скучную, ничем не примечательную ночь. Как не могла вынести и того, что они не могут быть... обычными.
Сейчас все это не имело значения. Сейчас важной была только возможность подарить ее любви немного покоя. Она отодвинула руку от головы Вижна, и крошечные нити красной энергии протянулись к камню, а затем снова исчезли в ее руках.
Ванда сосредоточилась на Камне Разума, искала, высматривала, откапывала ответы. Она уже много раз так делала, разум каждой ее цели открывался перед ней нараспашку. Но сейчас все было иначе. Не получалось... у нее не получалось... найти... Ванда не могла пробиться через туман, морок, чувства, теплоту, любовь, привязанность, ощущение, что наконец он нашел свое место, а она – свое, рядом с ним.
– Я чувствую только тебя, – сказала Ванда. Она сама не ожидала, что с такой легкостью это произнесет.
За окном пошел дождь; Вижн коснулся ладонями ее лица и поцеловал. Ванда растворилась в нем. И растворялась снова и снова. Ее ничуть не волновало, что не получается читать Камень. Напротив, это доказывало, что между ними что-то есть.
Что-то новое и прекрасное. По ту сторону сил, голосов и хаоса в сознании, которые сопровождали ее, сколько она себя помнила... она была способна чувствовать, способна любить. А кто-то мог чувствовать и любить ее. У нее есть шанс. У них есть шанс.
Ведь есть?
Медленно одевшись, они вышли из гостиницы подышать свежим воздухом и поесть. Держась за руки, Ванда и Вижн шли по мощеным улицам. Часы, отмеряющие отведенное им время, оглушительно тикали. Они оба знали, что пробыли вместе больше, чем следовало. Но проходила секунда, и они оставались вместе еще на одну, а потом и на две, а потом снова. Вижн и Ванда жадно присваивали время Вселенной, которая всегда против них.
– Так, до Глазго есть поезд в десять, можем подольше побыть вместе перед отъездом, – холодно и отстранение сказала Ванда. Только так она и могла пережить следующие несколько часов.
– А если я опоздаю на поезд? – спросил Вижн. Он говорил четко, но с легкой нерешительностью.
– Есть еще в одиннадцать. – Ванда старалась не выказывать никаких эмоций. Она едва сдерживала чувства, которые пугали своей силой.
– А если я опоздаю на все поезда? – Вижн остановился и повернулся к ней. В голове все более и более реальной становилась одна мысль. Он расплылся в улыбке. – А что, если на этот раз я не вернусь?
Ванда разом вспомнила все причины, по которым это было неудачное предложение. Ее захлестнуло жестоким осознанием того, насколько он поистине уникален и удивителен. Ванда вела себя эгоистично. Вижн был нужен миру больше, чем ей. Хотя ей казалось непостижимым, как такое возможно.