Чтение книги: История твоей жизни

Когда поворачиваем, всегда тянет тот, кто справа; меняться будете каждый час.Тягловые начали заводить свои тачки на подъем. Хиллала и Нанни пригнулись, и каждый забросил на плечо по петле. Потом они разом выпрямились, оторвав от земли передок тачки.– Тяните! – скомандовал Лугата.Они налегли на ремни, и тачка покатилась. Стоило сдвинуться с места, как тянуть стало совсем легко, и они зашагали, едва не насвистывая. Вот процессия достигла поворота, и снова пришлось приналечь.– И это здесь называют легкой тачкой? – пробормотал Хиллала.Дорогу вверх сделали такой ширины, чтобы идущий вниз мог протиснуться рядом с тачкой. За столетия колеса проделали две борозды в кирпичном основании. Потолок над головой выгибался уступчатым сводом: массивные квадратные плиты наползали друг на друга, пока не сходились в середине. Из-за широких колонн справа проход напоминал туннель. Если не смотреть по сторонам, то и не скажешь, что находишься в башне.– Вы поете, когда рубите проход? – спросил Лугата.– Если камень мягкий, – ответил Нанни.– Тогда спойте что-нибудь…Просьбу передали остальным рудокопам, и вскоре пела вся артель.Тени укорачивались, а люди взбирались все выше и выше. В укрытом от солнца проходе, на свежем воздухе было много прохладнее, чем на узких городских улочках внизу, где полуденный зной мог убить ящерицу, решись она перебежать из тени в тень. Повернув голову вправо, рудокопы могли видеть Евфрат и тянущиеся на многие лиги поля, пересеченные поблескивающими в лучах солнца каналами. Вавилон представал узором из извилистых улиц и скученных построек, ослепительных от побелки. По мере подъема их оставалось все меньше и меньше в поле зрения: город словно прижимался к подножию башни.Снова был черед Хиллалы тянуть правую петлю, и он шел почти у колонн, когда услышал крик, раздавшийся уровнем ниже. Он уже собирался остановиться и поглядеть через край, но ему не хотелось сбиваться с шага, к тому же нижнего яруса было не разглядеть.– Что там происходит? – крикнул он через плечо Лугате.– Один из ваших рудокопов боится высоты. Такое иногда случается с новичками. Иной раз человек бросается на пол, отказываясь идти дальше. Однако мало кто пугается так рано.Хиллала его понял.– И мы знаем сходный страх. Есть люди, которым невыносимо войти в шахту; их гнетет мысль о том, что они будут похоронены заживо.– Правда? – спросил Лугата. – Я о таком не слышал. А что ты думаешь о высоте?– Ничего. – Но он поглядел на Нанни – они оба знали правду.– Ты чувствуешь покалывание в ладонях, верно? – прошептал Нанни.Хиллала потер руки о грубые волокна веревки и кивнул.– Я тоже это почувствовал. Раньше, когда был ближе к краю.– Может, и на нас следует надеть колпаки, как на козла и быка, – пошутил Хиллала.– Думаешь, мы тоже задрожим, когда взберемся выше?Хиллала задумался. То, что один из их числа поддался страху так рано, дурной знак. Он отмел эту мысль: тысячи взбирались без опаски, и глуп тот, кто позволит ужасу одного рудокопа заразить всех.– Просто нам высота в диковину.