Чтение книги: Прощай, горизонталь!

2

Тщательно и методично Эккстер разбирал свой небольшой лагерь, хотя необходимости в таких усилиях не было. «Да-да, я в курсе», – твердил он себе, пока руки выполняли привычные действия. В это время где-то на поверхности мозга, прямо под сводом черепа, звучало старое нытье: «Осторожнее, осторожнее! Пока не научишься ходить по стенам, как те, кто родился снаружи, лучше, умнее и безопаснее соблюдать осторожность…» А в глубинах сознания не было даже слов – лишь страх, и он пуще осторожности заставлял делать все медленнее. Пускай узкий и тесный, походный гамак хотя бы давал опору под ногами: на прогибающееся дно из армированного брезента и пластика можно было встать коленями или лечь во время сна. Тогда как внизу только пустота. Большей безопасности на вертикали просто не добиться. Эккстер с удовольствием бы так и висел на стене, не вылезая из гамака, но, увы, деньги – точнее, их отсутствие – вынуждали встать и отправиться дальше.

Постепенно он упаковал свой нехитрый скарб в две корзины и бесформенный узелок. На мгновение прикрыв глаза и собравшись с духом, Эккстер поднялся на гамаке в полный рост и свистом подозвал мотоцикл.

В ответ на хозяйский зов должен был зарычать двигатель, но Эккстер простоял, прижавшись к стене и держась для равновесия за транзитный кабель, почти минуту и не слышал ни единого звука. Зелени на этом участке стены было мало – по всей видимости, из-за распределения осадков по поверхности Цилиндра, поэтому, чтобы пополнить бак, мотоциклу пришлось искать пастбище подальше. Эккстер уже собирался свистнуть снова, но тут услышал знакомый рокот, становившийся громче по мере приближения.

Сначала из-за вертикального изгиба, строго на девять часов от гамака Эккстера, возникли руль и лобовая фара «Нортон Коммандо 850 Интерстейт», затем – переднее колесо, а потом и остаток скакуна. С левого бока – то есть сверху, поскольку мотоцикл ехал перпендикулярно металлической стене – была прикручена старомодная тупоносая коляска «Уотсониан Монца». Классический транспорт фрилансера. Эккстер так долго пожирал его глазами, пока трудился на горизонтали и копил начальный капитал, что знал наизусть каждую заклепку еще до того, как впервые коснулся черной ручки газа. И до сих пор, даже после столь длительного пребывания на вертикали, вид мотоцикла без всадника, который направляется к нему – и ускоряется, будто завидевший хозяина пес (хотя, конечно, просто визуально запомнил местоположение), – пробирал до глубины души, вызывая в груди ответную вибрацию. Вот он, символ свободы – почти такой же, как и ангелы, живые или мертвые.