На первый взгляд, станция была метров восемь-девять в ширину и около двадцати в длину. Три стеклянные стены и только задняя из красного кирпича. Слева и справа от центрального входа стояли металлические сиденья, похожие на те, которые обычно ставят в залах ожидания. Их было по пять в ряду, а рядов имелось четыре, итого по двадцать сидений с каждой стороны. Если, нас здесь сорок человек, то получается по одному на каждого.
Я повертела головой. Обстановка и в самом деле как на вокзале, только здесь не было ни кафе, ни камер хранения, ни охранников при входе. По углам стояло по одной большой мусорке и фонтанчику с водой. В противоположной стороне виднелся проход в узкий коридор, ведущий, по всей видимости, к туалетам. По крайней мере, сопутствующая табличка обозначала именно это. В сложившейся ситуации довольно ободряющая информация, учитывая, что непогода разыгралась во всю и выходить на воздух, даже по нужде, совсем не хотелось. Кроме вышеперечисленного, никаких удобств на этой станции больше не имелось, если не брать в расчёт электронное табло, которое показывало текущее время, температуру воздуха, и надпись: «Нулевая станция».
К моменту, когда я закончила исследовать периметр, в здание вошли последние, задержавшиеся в тамбуре люди. Некоторые из них были легко одеты и тряслись от холода. Они немного согрелись под ветродуем, но места в тамбуре было маловато, и поэтому, немного там потоптавшись, они всё же решились присоединиться к остальным.
Я более внимательно оглядела тех, с кем оказалась в далеко не ясных обстоятельствах. Большинство до сих пор выглядело довольно потерянно. В одном из углов, обособленной кучкой, стояло около пяти молодых парней. Было странно осознать, что они говорят по-английски. Видимо, студенты. Далее мои глаза зацепились за яркую девушку с шоколадной кожей и тугими кудряшками тёмных волос. Мексиканка? Кубинка? На её фоне выделялась пара альбиносов — парень с девушкой.
По большому счёту, все сторонились друг друга и молчали, переваривая ситуацию, в которой они оказались. И только мужчина, пытавшийся остановить стюардов, продолжал громко возмущаться, интенсивно размахивая руками и сотрясая воздух гневными тирадами. Но вот и он, растеряв боевой настрой, насупился и принялся рыться в вещах. Этот точно русский. Блондинка, которая перестала зевать, видимо, тоже.
Неожиданно было услышать рядом с собой корейскую речь. Я обернулась и застыла от увиденного: два молодых человека скинули капюшоны и явили свету выходцев из дорам. Красивые заразы! Но почему я сразу определила, что они говорят на корейском?