Чтение книги: Гарри Поттер и узник Азкабана

За ужином рядом сидел Перси, и Рон с Гермионой не осмеливались ничего обсуждать и только испуганно следили за Гарри. После ужина они поднялись в переполненную общую гостиную, где Фред с Джорджем в припадке восторга по поводу окончания семестра взорвали несколько навозных бомб. Гарри не хотелось отвечать на расспросы близнецов, удалось ли ему попасть в Хогсмед, и он тихонько прокрался в пустую спальню и направился прямиком к своей тумбочке. Оттолкнул стопку книжек и быстро нашел что искал – кожаный фотоальбом со снимками родителей, который полтора года назад подарил Огрид. Гарри сел на кровать, задернул занавеси и листал, пока наконец…

Он открыл свадебную фотографию. Вот машет рукой сияющий отец – во все стороны торчат черные, совсем как у Гарри, волосы. Вот мама, вся светится от счастья, под руку с отцом… А вот… видимо, это он. Шафер… Раньше Гарри о нем и не задумывался.

Если бы он не знал, что это Блэк, ни за что бы не догадался. Лицо на фотографии не было ни восковым, ни изможденным – нет, на Гарри смотрел красивый и жизнерадостный молодой человек. Интересно, он тогда уже работал на Вольдеморта? Уже планировал убить двоих, что стоят рядом? Понимал, что ему предстоят двенадцать лет в Азкабане – двенадцать лет, которые изменят его до неузнаваемости?

, напомнил себе Гарри, глядя в это красивое, смеющееся лицо.

Гарри с силой захлопнул альбом, запихал его обратно в тумбочку, снял мантию и очки и забрался в постель, проверив, плотно ли задернуты занавеси.

Открылась дверь.

– Гарри, – неуверенно позвал голос Рона.

Гарри не пошевелился, притворился спящим. Когда Рон ушел, он перекатился на спину и застыл, распахнув глаза.

Невиданная ненависть ядом растекалась по телу. Он так ясно видел смеющееся лицо Блэка, будто кто-то налепил фотографию из альбома ему на глаза. Словно в кино, видел, как Сириус Блэк взрывает Питера Петтигрю (тот походил на Невилла Лонгботтома). Слышал (хотя и не знал, какой у Блэка голос) экстатический шепот: «Это произошло, милорд… Поттеры назначили меня Хранителем Тайны…» И затем другой голос и пронзительный хохот – хохот, который Гарри слышал всякий раз, едва приближались дементоры…

– Гарри, ты… ты выглядишь ужасно.

Гарри не спал до рассвета. Проснулся в опустевшей спальне, оделся и по винтовой лестнице спустился в гостиную, где были только Рон – он жевал мятную жабу и гладил себя по животу – и Гермиона, разложившая домашнюю работу на трех столах.

– А где все? – спросил Гарри.

– Уехали! Первый день каникул, забыл? – откликнулся Рон, пристально его разглядывая. – Скоро обед; я уж собирался тебя будить.

Гарри плюхнулся в кресло у огня. За окнами по-прежнему валил снег. Косолапсус большим рыжим половиком растянулся у камина.

– Выглядишь ты и правда не очень. – Гермиона тревожно всмотрелась ему в глаза.

– Все нормально, – отмахнулся Гарри.

– Гарри, – сказала Гермиона, переглянувшись с Роном, – после того, что мы вчера услышали, все не может быть нормально. Но будь добр, не надо глупостей.

– Каких, например?