Чтение книги: Гарри Поттер и узник Азкабана

Гарри оглядел захламленный стол: длинную работу по арифмантике, еще блестевшую непросохшими чернилами; сочинение по мугловедению, еще длиннее («Зачем муглам электричество»); перевод древних рун, над которым корпела Гермиона.

– Когда ты все успеваешь? – спросил Гарри.

– Ну… просто много работаю, – сказала она. Вблизи было видно, что лицо у нее изможденное, как у Люпина.

– Может, отказаться хотя бы от пары предметов? – поинтересовался Гарри, глядя, как она ворочает тяжелые тома, разыскивая рунический словарь.

– Ни за что! – Видимо, самая мысль об этом Гермиону шокировала.

– Арифмантика, по-моему, просто жуть. – Гарри взял в руки ужасно сложную таблицу с числами.

– Да что ты! Она замечательная! Мой любимый предмет! Это…

Гарри не довелось узнать, что такого замечательного в арифмантике. В это самое мгновение из мальчишеской спальни раздался задушенный вопль. Все в гостиной испуганно замерли, все взгляды обратились к лестнице. Раздался быстрый топот, громче, громче – и на лестницу вылетел Рон. Он волок за собой простыню.

– ПОСМОТРИ! – загрохотал он, подбежав к Гермионе. – ПОСМОТРИ! – вопил он, потрясая простыней у нее перед носом.

– Рон, в чем?..

– СТРУПИК! ПОСМОТРИ! СТРУПИК!

Гермиона в глубоком недоумении отодвигалась. Гарри посмотрел на простыню. На простыне было что-то красное. Что-то красное, до ужаса напоминавшее…

– КРОВЬ! – выкрикнул Рон в зловещей тишине. – СТРУПИКА НЕТ! А НА ПОЛУ… ЗНАЕШЬ ЧТО?

– Н-нет, – пролепетала Гермиона.

Рон швырнул что-то на рунический перевод. Гермиона и Гарри склонились ближе. Поверх странных, острых закорючек лежало несколько длинных рыжих кошачьих волосков.

Похоже, дружбе Рона и Гермионы пришел конец. Они страшно злились друг на друга – Гарри сомневался, что им удастся помириться.

Рон возмущался, что Гермиона никогда не принимала всерьез попытки Косолапсуса съесть Струпика, не следила как следует за своим котом и даже сейчас имела наглость делать вид, будто не верит в его виновность – о чем свидетельствовали ее советы поискать Струпика под кроватями. Гермиона, в свою очередь, яростно твердила, что обвинения Рона бездоказательны, что рыжая шерсть наверняка осталась в спальне с Рождества и что Рон невзлюбил Косолапсуса с той минуты, когда кот прыгнул ему на голову в «Заманчивом зверинце».

Гарри не сомневался, что Косолапсус сожрал Струпика, но когда попытался объяснить Гермионе, что все улики говорят в пользу этой версии, она набросилась и на Гарри.

– Если ты за Рона – пожалуйста! Ничего другого я от тебя и не ожидала! – звенящим голосом выкрикнула она. – Сначала «Всполох», теперь Струпик, и конечно же кругом виновата я! Оставь меня в покое, Гарри, у меня очень много дел!

Рон переживал потерю своего питомца очень тяжело.

– Перестань, Рон, ты же сам вечно жаловался, что он скучный! – попробовал приободрить брата Фред. – И вообще, он уже давным-давно плохо выглядел, он угасал. Может, так лучше, совсем не мучился, ам – и нету! Может, он даже ничего и не почувствовал!

– – вознегодовала Джинни.