Чтение книги: Не верь никому

– Опасности нет, если книгу не трогать. Обещаю вам это.

Все же я колебалась, и моя нерешительность не укрылась от графа.

– Дорогая мадам, мы повидали немало бедствий и сделали все возможное, чтобы их предотвратить, но теперь вам вновь представляется возможность избежать катастрофы куда большего масштаба – не только здесь, во Франции, но и по всей Европе, и за ее пределами.

– Сохранив этот фолиант в безопасности?

Он промолчал, но я прочла ответ в его проницательных глазах.

– Хорошо. Я сохраню его. Но у меня есть еще один, последний вопрос.

Граф опустил взгляд, как будто уже знал, о чем я спрошу.

– Это ваш визит ко мне, – напомнила я. – Ранее вы утверждали, что шестого не будет. И все же оставляете мне на хранение свой дневник… Так кто же тогда заберет его, если я больше вас не увижу?

Я думала поставить его в тупик, заставить опровергнуть прежнее заявление. Но вместо этого он поднял глаза, полные такой скорби, что у меня сжалось сердце.

– Я должен исчезнуть, и эта книга тоже. Когда мы оба, я и она, появимся в следующий раз, для мира наступит время великих испытаний. Я не могу сказать, что произойдет, и знаю лишь, что даже тогда книга не должна попасть в плохие руки.

Все это звучало какой-то нелепицей. Но и его предсказания бедствий и хаоса за годы до Революции тоже казались нелепыми. Так что я согласилась принять на себя это бремя. Кроме того, как он и утверждал, все выглядело действительно просто.

Обменявшись обещаниями, мы вновь стали прощаться – уже определенно в последний раз. Я вышла, чтобы отдать горничной распоряжения касательно отъезда графа, но, когда вернулась в часовню, его там уже не было. Никто из опрошенной прислуги не видел, как он ушел. Мой поздний гость просто исчез, словно его и не было. Лишь фолиант в моих руках да три капли крови, просочившиеся из-под повязки, свидетельствовали о его недавнем присутствии.

Я стояла в часовне перед камином, пока в доме не стихли последние звуки уходящего дня. Стояла в раздумье – не бросить ли окованную медью книгу в огонь и покончить со всем этим. Но однажды я уже подвела графа, и моя дорогая королева погибла…

Помня об этом, я прижала книгу к груди и повернулась спиной к огню. Но не сразу смогла отвести взгляд от трех алых капель на мраморной плите. Я чувствовала: прежде чем вся эта история придет к концу, кровь прольется еще не раз.

Однако увидеть, как это случится, мне было уже не суждено. Как и было предсказано, та моя встреча с Сен-Жерменом стала последней.

Шерин Карр не была ведьмой – вопреки тому, что могли думать о ней и ее однокурсниках местные жители. Даже ее мать в Талсе, будучи глубоко набожной католичкой, практически отреклась от дочери, узнав, что та умчалась по ту сторону Атлантики, чтобы получить ученую степень по колдовству в Эксетерском университете.

«Ничего, в конце концов переживет», – в который уже раз повторила себе Шерин.