Чтение книги: Гарри Поттер и Орден Феникса

Подняв глаза, он взглянул красивому золотому чародею в лицо, но вблизи оно показалось Гарри слабовольным и глупым. Волшебница улыбалась пресной улыбкой участницы конкурса красоты, а гоблин и кентавр, судя по тому, что Гарри было известно об этих существах, уж никак не могли взирать на людей, кем бы они ни были, с такой сопливой нежностью. Убедительно выглядел только приниженно-подобострастный эльф-домовик. Гарри улыбнулся, представив себе, что сказала бы Гермиона, если бы увидела статую эльфа, и вытряс в фонтан всё содержимое мешочка, где было побольше, чем десять галеонов.

* * *

— Я так и знал! — завопил Рон и нанёс воздуху боксёрский удар. — Ты всегда выходишь сухим из воды!

— Они и не могли решить по-другому, — сказала Гермиона, которая, когда Гарри вошёл в кухню, была от тревоги сама не своя и теперь дрожащей рукой прикрывала глаза. — Никаких доводов против тебя не было, ровно никаких.

— Если вы все точно знали, что меня оправдают, почему на лицах такое облегчение? — с улыбкой спросил Гарри.

Миссис Уизли утёрла лицо передником. Фред, Джордж и Джинни пустились в дикий воинственный пляс, припевая: «Оправдали, оправдали…»

— Хватит! Угомонитесь! — крикнул мистер Уизли, хотя и он улыбался. — Сириус, в Министерстве мы встретили Люциуса Малфоя…

— Что? — вскинулся Сириус.

— Оправдали, оправдали, оправдали…

— Тихо, я сказал! Да, мы увидели его на девятом уровне, он разговаривал с Фаджем, а потом Фадж повёл его к себе в кабинет. Дамблдор должен об этом знать.

— Ещё бы, — сказал Сириус. — Мы ему передадим, не беспокойся.

— А теперь мне надо в Бетнал-Грин, там меня ждёт унитаз, страдающий рвотой. Молли, я вернусь поздно — заменяю Тонкс, но к ужину может прийти Кингсли…

— Оправдали, оправдали, оправдали…

— Фред, Джордж, Джинни, довольно! — скомандовала миссис Уизли, когда её муж вышел из кухни. — Гарри, милый, иди же сюда, сядь и поешь, ведь ты толком не завтракал.

Рон и Гермиона уселись напротив. Вид у них был счастливей, чем в день его первого появления на площади Гриммо, и на Гарри вновь нахлынуло пьянящее чувство облегчения, приугасшее было из-за встречи с Люциусом Малфоем. Сам этот мрачный дом вдруг стал теплей и приветливей; даже Кикимер, сунувший в кухонную дверь свой нос-рыльце, чтобы понять, отчего такой шум, показался ему не таким уродом.

— Ну ещё бы! Раз Дамблдор взялся тебя защищать, решение только таким и могло быть, — счастливым голосом сказал Рон, наваливая всем на тарелки горы картофельного пюре.

— Да, он здорово мне помог, — согласился Гарри, чувствуя, что проявил бы чёрную неблагодарность, не говоря уже о том, что высказался бы по-детски, если бы добавил: «Жаль, правда, что он даже словечком меня не удостоил. Даже взглядом».

Едва он это подумал, как шрам ожгло так сильно, что он приложил ко лбу ладонь.

— Что с тобой? — встревожилась Гермиона.

— Шрам, — пробормотал Гарри. — Но это ничего… Это всё время сейчас…