Чтение книги: Хроники Нарнии

Она была на удивление огромна (хотя и остальные отличались высоким ростом). Много позже, в старости, Дигори говорил, что никогда не видел таких красивых женщин. Правда, подруга его прибавляла, что никак не поймёт, в чём эта красота. Дама, как я уже сказал, сидела последней, но и за ней стояли пустые кресла, словно ждали кого-то. – Что бы всё это значило? – сказал Дигори. – Смотри, посередине стол, а на нём что-то лежит. Собственно, это был не стол, а широкая низкая колонна, а на ней лежал золотой молоточек и стояла золотая дужка, с которой свисал небольшой золотой колокол. – Вот удивительно! – воскликнул Дигори. – Тут что-то написано, – заметила Полли, наклонившись, чтобы разглядеть получше. – И правда, но мы всё равно не поймём. – Почему? Поймём, наверное. Конечно, письмена были странные, но, как это ни удивительно, становились всё понятней. Буквы не изменялись, а понятней делались. Если бы Дигори вспомнил собственные слова, то понял бы, что и здесь действует колдовство, но он ничего не помнил, его снедало любопытство и нетерпение. И скоро они узнали что хотели. На каменной колонне было написано (когда дети читали эти строчки в той комнате, они звучали как стихи):  ВЫБИРАЙ, ЧУЖЕЗЕМЕЦ:ЕСЛИ ТЫ ПОЗВОНИШЬ В КОЛОКОЛ –НЕ ПЕНЯЙ НА ТО, ЧТО СЛУЧИТСЯ,ЕСЛИ НЕ ПОЗВОНИШЬ – ТЕРЗАЙСЯ ВСЮ ЖИЗНЬ. – Не стану я звонить! – сказала Полли. – Что ж, так и терзаться всю жизнь? – воскликнул Дигори. – Нет уж, спасибо! Теперь ничего не поделаешь. Сиди, значит, дома и гадай, что было бы. Так и с ума сойдёшь! – Какой ты глупый! – попеняла ему Полли. – Зачем же терзаться? Нам и не важно, что бы случилось. – Это же колдовство! – воскликнул Дигори. – Заколдуют, и будешь терзаться. Я уже терзаюсь, оно действует. – А я нет, – довольно резко ответила Полли. – И тебе не верю. Ты притворяешься. – Конечно, ты же девчонка, – сказал Дигори. – Девочкам ничего не интересно, кроме сплетен и всякой чепухи, кто в кого влюбился. – Сейчас ты очень похож на своего дядю, – заметила Полли. – При чём тут дядя? Мы говорили, что… – Как это по-мужски! – проговорила Полли взрослым голосом и быстро прибавила: – А ты не отвечай «как это по-женски», не обезьянничай! – Буду я называть женщиной такую малявку! – фыркнул Дигори. – Это я малявка? – воскликнула Полли, рассердившись по-настоящему. – Что ж, не стану тебе мешать. С меня хватит. Очень гадкое место, а ты воображала и свинья! – Стой! – закричал Дигори куда противнее, чем хотел бы, ибо увидел, что Полли вот-вот сунет руку в карман, где лежит жёлтое кольцо. Оправдать его я не могу, могу только сказать, что потом он очень жалел о том, что сделал (жалели об этом и многие другие): крепко схватил Полли за руку, отодвинул локтем другую её руку, дотянулся до молотка и легко ударил в колокол. После этого он выпустил её, и они уставились друг на друга, не говоря ни слова и тяжело дыша. Полли собралась заплакать: не от страха и не от боли (Дигори чуть не сломал ей руку), а от злости, – но не успела.