Чтение книги: Человек- Паук. Вражеский захват

Но страшнее всего в этом моменте был не сам смех, а то, что, когда Мандарину надоело, он резко оборвал хохот, словно нажав на выключатель.

— Приходи, Тони Старк, — сказал он, обращаясь к шлему. — Приходи и услышь, что я скажу тебе, прежде чем оборвать твою жизнь. Возможно, одних моих слов будет достаточно, чтобы остановить твое сердце.

Сирша пришла в себя ровно в момент кинематографически-злодейского смеха. И, если бы это и впрямь было кино, она бы его немедленно выключила. Но все это происходило не в фильме, а в жизни. В некоторых случаях реальность гораздо страннее, чем кино; и это был как раз тот самый случай.

«Тангриснир»

Из-за необычного имени Дьяволо Конроя часто спрашивали, нет ли у него итальянских предков. Он обычно врал, что его назвали в честь одного из разбойников в романе любимого писателя его матери Александра Дюма. Ему приходилось врать, поскольку правда была слишком постыдной. Правда была в том, что мама Дьяволо Конроя встретила своего будущего мужа, когда обедала пиццей в Риме, и в честь своего нового любимого блюда выбрала своему первенцу итальянское имя. Ирония, как позже рассказал ему отец, состояла в том, что на самом деле это была просто фокачча, а не пицца, а двойная ирония — в том, что этот вид фокаччи назывался вовсе не «Дьяволо», а «Неаполитанец». Вот в такую историю влип Дьяволо, против своей воли, еще до рождения, и выйти из нее с незапятнанной репутацией было практически невозможно.

«Полагаю, всё могло быть и хуже, — часто размышлял он. — Если бы мама в тот день ела сладкую выпечку, возможно, меня бы сейчас звали Круассан Конрой».

Сейчас, будучи на «Тангриснире», он решил, что если уж чудом остался в живых, то обязательно поделится историей своего имени со Старком. В конце концов, он долгие годы мечтал хоть кому-то об этом рассказать, а Тони Старк был похож на человека, которому понравилась бы подобная история, щедро приправленная самоиро- нией.

По правде сказать, Дьяволо прокручивал в голове эту древнюю историю просто потому, что пытался не думать о том суровом испытании, которое ему вскорости предстояло.

— О боже, — произнес он вслух. — Прямо-таки вся жизнь промелькнула перед глазами.

Что это означает, понял бы любой.

— Так-так, Дьяволо, друг мой, — сказал он самому себе. — Не беги впереди паровоза. Вспоминать важные события твоей жизни перед серьезным испытанием — это совершенно естественно.

Это он помнил из лекции по психологии конфликта, которую прослушал в ходе обучения в магистратуре Дублинского университета.

На самом деле фраза в лекции была длиннее. Обычно он старался не вспоминать остальную часть формулировки, потому что это было слишком больно, но сейчас подумал о том, что, возможно, это его последний шанс. Полностью она звучала так: .

.