Чтение книги: Код да Винчи

Договорились о встрече сразу после лекции в Американском университете. Я ждал, но он так и не появился. Фаш что-то записал в блокнот. Они двинулись дальше, и Лэнгдон мельком заметил менее известную пирамиду Лувра, так называемую перевернутую. Она свисала с потолка и напоминала сталактит в пещере. Фаш жестом пригласил Лэнгдона подняться на несколько ступенек, которые вели к входу в изогнутый аркой туннель. Над входом висела вывеска с надписью «DENON». Это название носило самое знаменитое своими экспонатами крыло Лувра. – А кто предложил вечернюю встречу? – резко спросил Фаш. – Вы или он? Вопрос показался странным. – Вообще-то мистер Соньер, – ответил Лэнгдон, входя в туннель. – Его секретарша связалась со мной по электронной почте несколько недель назад. Писала, что куратор узнал о моем предстоящем выступлении в Париже и хотел бы воспользоваться этим, чтобы обсудить кое-какие вопросы. – Какие именно? – Не знаю. Связанные с искусством, полагаю. Ведь интересы у нас были примерно одинаковые. Фаш смотрел скептически. – Так вы действительно понятия не имеете о предмете этой встречи? Лэнгдон не имел. Нет, в тот момент ему стало любопытно, что могло понадобиться от него Соньеру. Ведь выдающийся знаток изобразительного искусства прославился своей скрытностью и замкнутостью, чрезвычайно редко посещал лекции и прочие общественные мероприятия. И Лэнгдон просто обрадовался возможности пообщаться с этим незаурядным человеком. – Но, мистер Лэнгдон, у вас есть хотя бы догадка о том, что наша жертва хотела обсудить с вами, причем в тот самый вечер, когда произошло убийство? Это очень помогло бы в расследовании. Лэнгдон уловил двусмысленность вопроса и сразу занервничал. – Я действительно понятия не имею. Не спрашивал. И был просто польщен, что такой человек захотел со мной встретиться. Я, видите ли, большой поклонник трудов Соньера. Часто цитирую его высказывания на занятиях. Фаш снова сделал запись в блокноте. Теперь они находились на полпути к входу в нужное им крыло, и Лэнгдон видел впереди два эскалатора, оба простаивали без движения. – Так у вас с ним были общие интересы? – осведомился Фаш. – Да. Весь прошлый год я был занят тем, что делал наброски книги, связанной с основными областями научных изысканий месье Соньера. И очень рассчитывал на его мозги. Фаш поднял голову: – Простите? Очевидно, идиома не поддавалась переводу. – Я хотел узнать, каковы его соображения по этому поводу. – Понимаю. Ну а повод? Лэнгдон замялся, не зная, как лучше объяснить. – В основе своей труд посвящен иконографии поклонения богине, концепции святости женского начала. А также художественным изображениям и символам, связанным с этим. Фаш пригладил волосы мясистой ладонью. – А Соньер знал в этом толк, да? – Как никто другой. – Понимаю. Но Лэнгдон чувствовал, что капитан ни черта не понял. Жак Соньер считался первым в мире знатоком в области иконографии богинь.