Чтение книги: Квадратный треугольник

– сухо перебил его прокурор.– Как обычно, в двадцать два ноль-ноль у подъезда.– Хорошо, готовьте документацию, – и трубка отключилась.Опять указательный палец начальника тюрьмы надавил на белую клавишу телефона-рояля, и опять вплыла в кабинет невозмутимая дыня.– Оповести на вечер доктора по поводу исполнения, в кухне чтоб казанок и чугунную сковородку, я имею в виду большую, с высокими бортиками, не занимали – хавку привезут; предупреди, чтоб не воровали из поминальных продуктов – нынче комиссия в расширенном составе и прокурор новый. Не обмишулиться бы. Да, где у нас майор Ягго?– Со вчерашнего напившись были, – невозмутимо доложила секретарша, – обещали к обеду на работе присутствовать.– Его тоже оповести, пусть до вечера терпит, ну, я имею в виду, пусть, конечно, подлечится, как положено, но вечером чтоб, как штык, – начальник наморщил лоб и сказал как бы самому себе:– Что-то он в последнее время без просыпу лупит. Так и сгореть немудрено.Дыня с готовностью подлила масла в огонь:– Давеча, как девять дней Иосифу Виссарионовичу отмечали, полтора литра скушали, и это не считая того, что целый день опохмелялись с ДПНТ.– С Федоренкой, что ли? – уточнил начальник.– С ним, – утвердительно закивала плетёной головой рыжая дыня. – Он сегодня с утра к Вам норовил просочиться, дак у меня муха не проскочит, не то, что Федоренко.Дежурный помощник начальника тюрьмы майор Федоренко доставлял Гапонову немало хлопот. Его доклады содержали исключительно негативную информацию: то какой-нибудь зэк вздёрнется на простыне, то уголовники политических подрежут, то кишечная инфекция начнёт, как у себя дома, гулять по тюремным этажам. Притом докладывал майор о таких происшествиях непременно со скрытым злорадством, а уличить и вывести его на чистую воду не было никакой возможности – эмоции к делу не пришьёшь.– Чего там у него опять? – спросил полковник раздражённо.– Пустяки, – успокоила шефа бдительная секретарша, – заключённый Шульман из двести сороковой камеры ложку навострил и вены себе испортил – уже послали стены белить, а одеяло и постельное в прачечную снесли. Шульмана Иван Петрович помяли в сердцах – он какую-то бумагу на допросе никак не подписывал – дак теперь в больничку наладился всё время сигать, хотя и так загипсовали, где надо. Вечером – таблетки регулярно выдаются, горстями нажаривает. И чего им не сидится, как нормальным людям?– Ты вот что, – сказал задумчиво Гапонов, – узнай в прокуратуре адрес Колесникова, а то, говорит, «машину к подъезду», а куда? – неизвестно.