Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

Всем известно, что фирмы, торгующие копеечными акциями, всегда децентрализованы и десятки их офисов разбросаны по всей стране. А у «Стрэттон» был только один офис, и это давало мне возможность сгладить негативное воздействие, которое известие о поданном против нас иске неминуемо должно было оказать на мотивацию и моральный дух сотрудников. Как правило, самого факта подачи иска обычно было достаточно, чтобы копеечная фирма закрылась. Кроме того, такие фирмы работали с очень примитивными инвесторами, которые располагали ничтожным капиталом. Этих инвесторов можно было убедить пустить в оборот пару тысяч долларов, не больше. А «Стрэттон» имел дело с богатейшими инвесторами Америки и успешно убеждал их пускать в оборот миллионы. Поэтому Комиссия не могла выступить со своим обычным предупреждением о том, что клиенты «Стрэттон» не должны рисковать своими деньгами, вкладывая их в сомнительные спекуляции.

Но Комиссия по ценным бумагам и биржам просто не подумала об этом до подачи своего иска. Они ошибочно решили, что одних негативных отзывов в прессе будет достаточно, чтобы «Стрэттон» прекратил свою деятельность. Но у меня был только один офис, все мои люди были у меня на глазах, мне легко было поддерживать их мотивацию, и ни один человек от меня не ушел. А Комиссия приступила к изучению наших отчетов о заключенных сделках только после подачи иска, и только тут до них дошло, что все наши клиенты были миллионерами.

На самом деле я просто занял новую нишу и вместо того, чтобы впаривать копеечные (дешевле одного доллара) акции девяноста девяти процентам жителей Америки, у которых не было или почти не было собственных капиталов, стал продавать пятидолларовые бумаги одному проценту самых богатых американцев. На Уолл-стрит была фирма «Ди-Эйч Блэр», которая больше двадцати лет подбиралась к этой идее, но так и не сорвала джек-пот, хотя хозяин фирмы, наглый еврей по имени Джей Мортон Дэвис, сумел заработать гигантское состояние и стал легендой Уолл-стрит.

Но я-то как раз сумел попасть в яблочко, и так удачно сложилось, что попал я в него в правильное время. Рынок акций еще только приходил в себя после Великого Октябрьского Краха, и в царстве капитала все еще царил хаос. NASDAQ постепенно взрослел, и на Нью-Йоркской фондовой бирже его больше не воспринимали как отброс. На каждом столе появлялись скоростные компьютеры, молниеносно отправлявшие единицы и нули от одного побережья к другому – отменив таким образом необходимость физически находиться на Уолл-стрит. Это было время перемен и глубоких потрясений. И когда индекс NASDAQ взлетел до небес, я, по забавному совпадению, запустил для своих молодых брокеров интенсивную программу повышения квалификации, занимавшую три часа в день. Так из догоравших углей Великого Краха родилась инвестиционно-банковская фирма «Стрэттон-Окмонт». И прежде чем какие-либо регулирующие органы поняли, что произошло, она уже обрушилась на Америку с мощью атомной бомбы.