Чтение книги: Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело

Другие утверждали, что он был бесстрашным повстанцем и участвовал в борьбе за независимость сразу нескольких африканских народов, успокаивая тут же оторопевшего читателя, что колониальное иго, подвергшееся его попыткам свержения, было сплошь французским. Женщинам, как спешили сообщить всезнающие газетчики, Мартин тоже успел уделить немало своей мужественной энергии. Чего он только с ними не делал! Похищал, спасал, похищал у похитителей, чтобы спасти, и много чего другого. При всей увлекательности чтения было непонятно, взят ли прессой такой раж исключительно по ее собственной инициативе, или это безумие умело подогревается мистером Файндом, чье имя промелькнуло в одной из статей в качестве лица, согласившегося дать интервью. И все же, как бы то ни было, при любом раскладе выходило, что жизнь у Мартина выдалась неспокойная. Возможно, поэтому однажды его потянуло, наконец, на умиротворенные луга Суррея. Там он рассчитывал обрести покой и безмятежность, и там же он пришел в еще большее возбуждение, узнав о незавидной судьбе последнего… нет, теперь уже предпоследнего Ройлотта и его дома. Добил беднягу, как я и подозревал, злосчастный рассказ. Описывая негодование своего клиента, мистер Файнд не пожалел красок. И не рассчитал, видимо, их запас. Как и слов, потому что ни тех и ни других у него нисколечко не нашлось, чтобы хоть вкратце поведать тем же газетчикам о предшествующих выходу «Пестрой ленты» переговорах с миссис Армитедж, проще говоря, о шантаже, которому он подверг несчастную Элен. Факт ее смерти подтвердился официально, всплыв в газетных описаниях процедуры предоставления информации суду перед началом разбирательства, и я нисколько не сомневаюсь в том, что именно циничный юрист своей бульдожьей хваткой довел ее, как принято говорить на его крючкотворном языке, до «состояния, несовместимого с жизнью». Далее газеты переходили к остальным участникам слушаний, в числе которых центральное место в отсутствие Дойла было отведено судье Уилфреду Таккерсу. С этого места будет разумнее предоставить слово одному из непосредственных свидетелей действа, репортеру «Темзенского рыболова», чей отчет показался мне наиболее полным и выразительным из всех, что я прочел [Сделать однозначный вывод по поводу существования такого издания не представляется возможным – Прим. ред. газеты «Финчли-ньюс»]. Его содержание настолько заинтересовало меня, что я счел необходимым привести его здесь практически полностью, за исключением вступительной части, так как по всей вероятности мне еще не раз придется пользоваться заключенной в нем информацией. «Известие о назначении судьи Таккерса вызвало разные отклики.