Чтение книги: Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело

Предоставленный самому себе Сток-Моран подобно человеку, о котором позабыли друзья и родные, замкнулся наглухо в забвении и хандре и медленно опускался на самое дно жизни, хирея от болезней и беспросветности одиночества. Все изменилось опять же весной, только уже нынешней. Стремительно, как и полагается в это чудесное и непостижимое время года. Всякое возрождение начинается с возрождения интереса. Благодаря «Пестрой ленте», и поднятой вокруг нее газетной шумихе, старина Сток-Моран оказался интересен едва ли не всей Англии. Целые потоки паломников от самоучек, мнящих себя детективами, до обычных зевак и любителей готических романов с романтическим подтекстом и таинственными смертями, хлынули подобно весенним ручьям в поместье Ройлоттов. Там они разбились на группы или, будет правильнее сказать, секты, ибо в основе их интереса безусловно лежит нездоровая привязанность к тому или иному герою «Пестрой ленты». Секта юношей хрупкого вида и с нежно розовыми щеками предается горести по безвременно усопшей Джулии Стоунер и декламирует перед окном ее комнаты стихи лирико-упаднического содержания. Это своего рода серенады – посмертные или, наоборот, призывающие покойницу восстать от вечного сна и распахнуть вечно запертые ставни (интересно, если какой-нибудь шутник проделал бы такой фокус, что бы сделалось с теми самыми хрупкими юношами?) Торжество часов предзакатного вечера с юношами сектанты разделяют противоположного толка. Это поклонники доктора Ройлотта, вернее того его демонического и коварного образа, что запечатлен в рассказе, так что их по праву можно отнести к кем-то вроде сатанистов. Их в числе первых изгнали сначала из Сток-Морана, а затем и из Летерхэда причем с привлечением полиции, так как молодчики, начав с театрализованных выходок, затем перешли и вовсе к откровенному хулиганству. Так, они отыскали местного кузнеца и швырнули его в реку, для чего им пришлось волочь несчастного аж двенадцать миль до Кранбериджа, так как выяснилось, что кузнец в Летерхэде имеется, а вот собственной реки (куда якобы доктор Ройлотт, согласно сюжету Дойла, однажды сбросил беднягу аналогичной профессии) нет. Помимо упомянутых сектантов целые толпища зевак, главным образом из Лондона, принялись штурмовать Сток-Моран по всему периметру, но, главным образом, со стороны дороги из Летерхэда. Мистер Паппетс взялся спешно восстанавливать ограду, одновременно с этим просочившихся на территорию изгонял нанятый сторож с собакой, который, как я подозреваю, не отказался бы и от помощи гепарда мистера Дойла, настолько ему пришлось туго. Довольно многочисленная группа наглецов, уподобившись злополучному цыганскому табору из «Пестрой ленты», ухитрилась даже разбить за домом нечто вроде палаточного городка, благодаря чему прошлое и настоящее Сток-Морана оказались связаны еще одной удивительной, почти мистической параллелью. Газеты, чья неуемность наряду с фантазиями Дойла явилась одной из причин этого безобразия, теперь с таким же пылом и удовольствием описывали само безобразие.