Чтение книги: Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело

В итоге получилось следующее. Несколько лет назад к нам на Бейкер-стрит явилась дама под черной вуалью. Это была Элен Стоунер. Здесь Холмс, как и обещал, уступил мне место, чтобы я самостоятельно проработал «слезоточивый», как он выразился, эпизод, поскольку явно не испытывал желания посвящать этой теме не только свой описательный талант, но и хоть каплю внимания. В отличии от меня. Это отличие так бросалось в глаза, что он не удержался от ехидства: – Коль уж вы, Ватсон, так одержимо взялись развивать в себе эту банальную патологию ценителя женских прелестей, надо дать вам выговориться, чтобы вы иссякли. Однако Холмс очень скоро пожалел о своей уступке, так как я с вдохновением взялся за дело и настрочил несколько страниц, мучительно пытаясь ухватить словами разгадку труднообъяснимой привлекательности героини, где-то в чем-то даже противоречащей классическим канонам женской красоты. – Ватсон, скажите мне, если вы сами же отмечаете, что красота ее труднообъяснима, какого черта вы затем так упрямо и безуспешно пытаетесь ее объяснить?! И вообще, что это за интригующая фраза: «Ее лицо являлось ярчайшим примером отрицания геометрического совершенства, полагающего безупречную расстановку всех элементов»? Вы чего добиваетесь? Предлагаете читателю восхититься тем, что глаза красавицы расположены ниже носа или слишком близко к нему? Я только что имел возможность освежить в памяти ее лицо, и что-то не заметил ничего подобного, как впрочем и отрицающего геометрию носа – вплоть до ее ухода он вел себя обыкновенно и располагался там, где положено. – Но согласитесь, Холмс, что в привлекательности миссис Армитедж есть некая особенность, не совсем согласующаяся с требованиями пропорций, и оттого еще более прелестная и… – Даже если так, заострять на этом внимание, значит показать, насколько это внимание нездоровое. Всякое утверждение подразумевает ответственность. Заявление о неправильности черт означает произведенные измерения. Вы измеряли ее лицо? – Холмс! – Неужели вы хотите все внимание читателя перетянуть с нас на нее? Чтобы он все то время, пока занят чтением, бесконечно возвращался мыслями и ломал голову, что ж у нее такое с внешностью, что королева всех наук вынуждена пожать плечами? В итоге Холмс безжалостно порезал мой фрагмент, так что уцелело лишь скромное упоминание о том, что наша гостья была молода и не лишена приятных черт наружности. Дальше говорилось о том, что клиентка, не богатая, но питающая в то время надежды на предприимчивую жилку своего жениха, оказавшись в отчаянном положении, предлагала невероятно щедрые варианты расчета, но Холмс поставил жесткое условие, что возьмется за дело исключительно бесплатно, отчасти из благородства, и от другой части – потому, что вознаграждение нам все равно не понадобилось бы, так как дело почти наверняка должно было закончиться для нас плачевно. – Почему это? – удивился я. – Все знают, что мы всегда с честью выходили из любых передряг. – Опять вы за свое! – проворчал Холмс.