Чтение книги: Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело

Глава вторая, в которой показано будущее жанра Из дневника доктора Уотсона Продолжение записи от 25 марта 1892 Мне это очень не понравилось, ибо я не сомневался, как именно в случае положительного решения будет отыскивать Дойла Холмс, и как быстро он передаст ему пожелание несчастной Элен. И что я напишу? Впервые, действительно сам лично напишу для «Стрэнда»? Конечно, я успел свыкнуться с ролью Дойла, только это вовсе не значит, что я хотя бы немножечко успел потренироваться писать детективные рассказы. Даже самую малость, хотя бы наброски. Скромные этюды про кровь, смерть и возмездие. Так, на полстраницы. Если кто-то так думает, то я его разочарую, так как не приступал к таким тренировкам даже мысленно. А тут целый рассказ. От одной этой мысли я пришел в трепет. Моя дрожь не укрылась от Холмса, но он принял ее за дрожь нетерпения рвущегося к письменному столу литератора. Надежда моя, что Холмс воспримет предложение Элен скептически, угасла. – Вижу, Ватсон, ваша голова буквально лопается от идей, – констатировал он, с одобрением поглядывая на мое состояние. – Что вы, Холмс! Я совершенно не готов, у меня в работе только лишь кое-какие наброски и этюды… – Но это будет поважнее всего, к чему вы прежде… обращали свое перо, так, кажется, принято говорить? Я не ответил, так как подумал, что поважнее всего лично для меня будет молча обратить свое перо куда-нибудь подальше от чернильницы. Но Холмс, приняв мои отговорки за обычное жеманничанье избалованного славой писателя, и не имея ничего против такой игры, охотно взялся за роль уговорщика. – В самом деле, ваш опус пришелся бы весьма кстати. Если мне не изменяет память, это наше с вами первое дело. Так почему бы нам не откликнуться и… – И приукрасить? – предположил я, подозревая, что «нам» не всегда означает множественное число. – Помочь миссис Армитедж, я хотел сказать, – с мягкой укоризной взглянул на меня Холмс. – Как помогли уже когда-то. – Но вы же сами сказали про достоверность. Что мои рассказы – это документальные репортажи. – Конечно. Когда нам такое видение ничем не грозит, пусть так все и думают. Так это и работает. Мы помалкиваем, предоставляя публике право выбора. Это их дело. Хочется им верить, пусть верят. А им хочется, Ватсон, поверьте! Вся прелесть вашего творчества в том, что ему хочется доверять. Никто не любит полицию. – А полиция не любит нас, Холмс, и с каждым рассказом все сильнее. – Но, заметьте, до сих пор нам не предъявили ни одной претензии, поскольку мы никогда прямо не заявляли, тем более, под присягой о достоверности всех фактов, улик и прочих деталей, которые вы указываете. У нас всегда есть возможность отвертеться от них, как от сплетен. Мы можем выступить с опровержением – но не всего в целом, а чего-то незначительного, не устраивающего лично нас. Выкинуть камушек из ботинка, а не ботинок. – Если мы хоть раз, хоть что-нибудь опровергнем, ботинком швырнут в нашу голову. Вместе с камушком. – Бросьте, до этого не дойдет.