Желание участвовать в опасном предприятии от начала и до конца подстегивало меня к решительным действиям, и дело уложилось в несколько минут. «Жребий брошен, – произнес я своему теперь уже точно неузнаваемому отражению в зеркале, с грустью подумав о том, что роковой водоворот неизбежно увлекает меня и принуждает к отчаянным поступкам, первый из которых уже совершен. – Кажется, при Фарсале Юлий Цезарь был без усов. Правда, и Помпей, кажется, тоже». Время, на которое было назначено сегодняшнее заседание, приближалось, так что нужно было поспешить.