Чтение книги: Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело

– Я буду сидеть тихонечко, и никто меня не узнает, – заверил я его. – Почему вы такого скромного о себе мнения? – Не один вы любите менять внешность до неузнаваемости. Вы сами признавали, что я тоже питаю к этому слабость. Я, и в сам деле, обожаю весь этот маскарад, когда приходится напрягать всю свою фантазию, чтобы перевоплотиться до неузнаваемости настолько, чтобы потом стоять перед зеркалом и гадать, что за незнакомец так пристально и так таинственно воззрился на тебя из мистических глубин Зазеркалья. – Я знаю, мой друг, как вам это нравится, но под слабостью я подразумевал то, чтовсе кроме вас сразу же узнают вас в том незнакомце. Как бы ни были мистически глубоки те глубины, но даже оттуда слишком заметны рыжие усы и розовое упитанное лицо. А кроме того, вы же снова испортите свои отношения с миссис Хадсон. – Всему виной ее мелочная обидчивость. – Если бы у меня украли очки, да еще тем способом, к которому вы прибегли, я бы тоже… – У меня не было иной возможности завладеть ими. Она пользуется очками только при чтении, а в остальное время держит невесть где. – И все же, – осуждающе покачал Холмс головой. – Стянуть их прямо с носа мирно прикорнувшей пожилой женщины в высшей степени вероломно и где-то даже невежливо. И вообще, зачем они вам понадобились? – Ну, во-первых, для конспирации. А во-вторых, хоть у меня и прекрасное зрение, я подумал, что будет только лучше, если с их помощью оно станет еще прекраснее. – Этой замечательной идеей вам следовало поделиться со мною. Я бы отговорил вас, и вы бы не попали в глупое положение. Очки – это средство коррекции зрения, а не увеличения рассматриваемых объектов. Вам с вашим превосходным зрением они только навредили. В довершение ко всему, все встречные знакомые останавливались и участливо интересовались у меня, что приключилось со стариною Ватсоном. – Прямо так и говорили? – поинтересовался я с досадой. – Простите, с доктором Уотсоном. А знакомые миссис Хадсон вдобавок удивлялись, почему на вас очки нашей общей знакомой. – Кошмар! – Не расстраивайтесь. Я только хотел сказать, что вас в этих старушечьих стеклышках все равно узнали. А вместе с вами и меня. Действительно, пришлось признать, что так все и было. Одев очки, я совершенно ослеп, то есть абсолютно ничего не видел, но из упрямства отказывался их снять, свято веря, что именно они обеспечивают нам должную скрытность. Холмс из сыщика превратился в поводыря. Вместо того, чтобы заниматься своей секретной работой, то есть следить за кем-нибудь, он был вынужден всю дорогу следить за мною. Твердой и заботливой рукой придерживая меня за воротник, он вел меня по улице, подсказывал, где переступить бордюр, обводил вокруг луж и приглядывал, чтобы я не угодил под кэб. В итоге, когда это все же случилось, его терпение лопнуло, и мы отправились домой. До сих пор помню, как промокшая в луже нога невыносимо ныла от удара об бордюр, в особенности, после того, как по ней проехался кэб.